НАТО: Европа, где каждый умирает за себя

От автора: Немецкое общественно-политическое издание The European опубликовало мою новую статью, снова поставив ее главным материалом дня. Это второй мой текст в The European и прямое продолжение первого, о Сеуте как испытательном случае территориального захвата. На этот раз речь о том, что события в Сеуте говорят о состоянии НАТО и всей системы коллективной безопасности Запада. Ниже авторская русская версия статьи.

Сеута, Гренландия, Ближний Восток и новые военные пакты, включая "исламское НАТО": почему коллективная безопасность Запада находится под угрозой распада.

В конце июля около 72 тысяч человек перешли из Марокко в Сеуту. На 15 августа в социальных сетях вновь распространялись призывы к массовому переходу испанской границы. На этот раз марокканские полиция и жандармерия перекрыли дороги, контролировали транспортные пути, задерживали людей еще по дороге на север. Повторения июльского прорыва не произошло.

15 августа показало, насколько доступ к европейской границе зависит от действий Рабата.

За несколько дней до этого министр юстиции Марокко Абделлатиф Вахби вновь заявил, что Сеута и Мелилья являются марокканской землей и вопрос их принадлежности остается в повестке отношений с Испанией. Мадрид ответил, что суверенитет над обоими городами обсуждению не подлежит.

Претензии Марокко на Сеуту и Мелилью существуют давно. Теперь к ним добавился опыт июля и августа: Рабат претендует на испанские территории и одновременно продемонстрировал, насколько сильно от действий марокканских властей зависит движение огромных масс людей к их границам.

В моей первой статье для The European я описывал Сеуту как испытание территориального захвата, который может начаться с управляемого человеческого потока. Теперь этот сюжет позволяет поставить более широкий вопрос о том, что осталось от европейской системы коллективной безопасности.

Сеута является испанской территорией. Там живут испанские граждане. Это внешняя граница Европейского союза, которую Мадрид обязан защищать.

Представим, что режим Лукашенко собирает в Беларуси сотни тысяч людей и направляет их к польской границе. Польские пограничники оказываются перед огромной безоружной массой и не открывают огонь. Часть людей прорывается через границу, движется дальше на запад и подходит к Германии в районе Франкфурта-на-Одере.

Что должны делать польские и немецкие пограничники? Стрелять в безоружную толпу? Пропустить ее? Какими полицейскими средствами можно остановить десятки или сотни тысяч людей?

Предположим, они не стреляют. Поток пересекает германскую границу, входит во Франкфурт-на-Одере и движется дальше в глубь страны.

Никто не объявлял Германии войну. Белорусская армия границу не переходила. Но трудно представить, чтобы Берлин, Варшава и остальные союзники обсуждали происходящее как обычный миграционный кризис.

Именно поэтому реакция на Сеуту так показательна. Там огромная человеческая масса пересекла внешнюю границу Европы, а государство на другой стороне спустя две недели продемонстрировало, что при желании способно не позволить новой массе людей даже приблизиться к этой границе.

Если в Сеуту снова войдут 70 тысяч человек и на этот раз останутся, испанская территория может оказаться оккупированной без единого марокканского солдата, перешедшего границу.

Где было НАТО?

Этот вопрос почти не прозвучал во время кризиса в Сеуте.

Испания защищала собственную территорию, своих граждан и внешнюю границу Европейского союза. С другой стороны находилось государство, которое предъявляет на эту территорию официальные претензии.

НАТО должно было прийти Мадриду на помощь.

Для этого не требовалось объявлять войну Марокко или бомбить Танжер. Между бездействием и войной существует огромный диапазон действий: срочные консультации, разведывательная помощь, усиление наблюдения, военно-морское присутствие, переброска сил, логистическая поддержка, совместные учения.

Смысл коллективной обороны состоит в том, чтобы государство, оказывающее давление на союзника, видело за ним весь союз.

Реклама

Североатлантический договор предусматривает именно такую ситуацию. Статья 4 требует консультаций, когда, по мнению одного из членов, под угрозой находится территориальная целостность, политическая независимость или безопасность союзника. Статья 5 относится уже к вооруженному нападению.

Сеута должна была стать делом всего Альянса задолго до появления вопроса о применении статьи 5. Этого не произошло.

Сегодня государство способно захватывать чужую территорию, максимально оттягивая момент, когда окружающие признают происходящее войной. Россия продемонстрировала этот механизм в Крыму в 2014 году. Вооруженные люди без знаков различия занимали административные здания и военные объекты, Москва отрицала присутствие российских войск, а пока политики и дипломаты определяли, что именно происходит, контроль над полуостровом переходил к России.

Сеута позволяет представить следующий шаг той же логики. Здесь могут вообще не понадобиться "зеленые человечки". Территориальный результат может быть создан движением гражданских людей.

Испания, Марокко и Америка

Рабат имеет статус Major Non-NATO Ally Соединенных Штатов и является важным американским военным партнером. В начале августа в Марокко на Африканском многодоменном учебно-экспериментальном центре в Марокко были испытаны новые ракеты большой дальности производства американо-израильской компании Covenant Industries.

Вашингтон гарантирует безопасность Испании внутри НАТО и одновременно углубляет военное сотрудничество с государством, которое предъявляет территориальные претензии Испании.
Если этот конфликт когда-нибудь перейдет к применению военной силы, американское оружие и технологии потенциально могут оказаться по обе стороны.

Но для ослабления сдерживания не требуется ждать войны. Достаточно, чтобы в Рабате начали рассчитывать, какие американские интересы в Марокко Вашингтон будет сопоставлять со своими обязательствами перед Мадридом.

Оборонный договор имеет силу, пока союзники и противники уверены, что он будет исполнен.

Когда союзники воюют друг с другом

НАТО уже переживало войну между своими членами. В 1974 году турецкое вторжение на Кипр привело к прямым боевым действиям турецкой армии против греческой армии. После войны Греция вышла из интегрированной военной структуры НАТО и вернулась туда только в 1980 году.

Еще раньше, в 1966 году, Франция при Шарле де Голле покинула интегрированную командную структуру.

Альянс пережил оба потрясения, потому что над внутренними конфликтами существовала общая опасность гораздо более высокого порядка. Советский Союз и Варшавский договор располагали в Европе такой военной мощью, что сценарий, при котором советские танковые армии быстро продвигаются вглубь Западной Европы, лежал в основе реального военного планирования.

Греки могли бояться Турции. Турки могли считать Грецию противником. Французы могли не доверять Вашингтону, но распад западного союза делал каждого из них беззащитным перед Советским Союзом.

Несколько лет назад я был в Греции и разговаривал с местными политологами. Я сам живу в Средиземноморье, десятилетиями занимаюсь международной политикой и хорошо знаю Турцию. И все же до этой поездки я в значительной степени относил греко-турецкий конфликт к истории, примерно как старые войны Франции с Германией или Англией.

Мои греческие собеседники так не считали. О возможной войне с Турцией они говорили как о реальном сценарии безопасности.

Если даже житель Средиземноморского региона способен недооценить, насколько серьёзно в Греции воспринимают возможность войны с Турцией, насколько же различаются картины угроз у эстонца, испанца, исландца, грека, поляка и турка?

Участники НАТО все чаще видят главные угрозы по-разному и поэтому начинают строить дополнительные системы безопасности на случай войны.

В 2021 году Греция заключила отдельный оборонный договор с Францией. Греция и Франция входят в НАТО. Государство, возможность войны с которым делает эту дополнительную гарантию особенно важной для Афин, тоже входит в НАТО: Турция.

Пакт между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном

7 августа 2026 года Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали Mecca Joint Defence Agreement. Его принцип сформулирован предельно ясно: вооруженное нападение на одного участника считается нападением на всех. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан прямо сравнил его со статьей 5 НАТО. Пакистан является ядерной державой. Пакт предусматривает политическую и военную координацию, совместные учения и углубление сотрудничества оборонной промышленности.

Название "исламское НАТО", используемое применительно к этому союзу, хорошо передает его политический смысл.

В 1974 году над греко-турецким конфликтом стояла общая советская угроза. Обе стороны понимали, что в случае большой войны с СССР окажутся по одну сторону фронта.

В 2026 году картина перевернулась. Греция связана отдельной оборонной гарантией с Францией. Турция входит в оборонный союз с Саудовской Аравией и Пакистаном. Если при новой греко-турецкой войне эти обязательства будут реализованы в полном объеме, локальный конфликт способен превратиться в войну двух международных коалиций. По обе стороны окажутся ядерные державы: Франция с одной стороны, Пакистан с другой.

Конфликт между двумя членами НАТО способен стать механизмом запуска гораздо более крупной войны.

Испания, Израиль и моя собственная память

В сентябре 2025 года премьер-министр Испании Педро Санчес заявил, что Испания не сможет в одиночку "остановить" Израиль, заставить прекратить войну в Газе, поскольку его страна не обладает ни ядерными бомбами, ни авианосцами, ни крупными запасами нефти. Израильское правительство расценило его слова как угрозу.

По существу глава правительства государства НАТО рассуждал о военной силе, которой Испании недостает, чтобы заставить другое государство действовать по ее воле.

Применим тот же прием, что и в других случаях. Представим, что Владимир Путин говорит: России не хватает авианосцев и ядерного оружия, чтобы остановить Польшу или Германию. Никто в Европе не стал бы обсуждать это как неудачную метафору. Это восприняли бы как угрозу применения военной силы.

У Испании, кстати, есть Juan Carlos I, крупнейший корабль ее флота, способный действовать в авианесущей конфигурации.

Я гражданин Израиля и поэтому хочу знать: если однажды испанские самолеты полетят с него "останавливать Израиль", то есть применять военную силу против моей страны, полетят ли вместе с ними немецкие самолеты? Испания и Германия являются союзниками.

А если испанские самолеты будут бомбить город, где я живу вместе со своими детьми, для меня это будет войной независимо от моего отношения к политике израильского правительства.
В меня уже стреляли арабские террористы. Переход от политической вражды к физическому насилию для меня не абстракция.

Есть и более старая память. В 1492 году мои предки были изгнаны из Испании. Более пятисот лет спустя преемник Фердинанда и Изабеллы во главе Испании говорит о том, что его стране не хватает авианосцев и ядерного оружия, чтобы остановить Израиль, государство, созданное в том числе потомками изгнанных из Испании евреев.

Поэтому слова Санчеса в Гамбурге или Рейкьявике могут звучать совсем иначе, чем для меня. У каждого европейца своя карта угроз, составленная из географии, истории и личного опыта.
Сеута делает эту проблему еще сложнее.

Марокко и Израиль связаны действующим соглашением о военном сотрудничестве. Они открыто и тесно сотрудничают в обороне, разведке, подготовке вооруженных сил и вооружениях. Фактически между двумя странами сложился военный союз.

Марокко одновременно является важным военным партнером Соединенных Штатов.

Что должен делать Иерусалим, если Марокко начнет новую гибридную операцию против Сеуты или Мелильи, ситуация приблизится к применению военной силы, Рабат обвинит Мадрид в чрезмерном применении силы против марокканцев и обратится за поддержкой к Израилю как своему военному партнеру?

Испания входит в НАТО и Европейский союз. Марокко претендует на испанскую территорию и одновременно связано с Израилем и США оборонными соглашениями. Отношения Израиля с правительством Санчеса находятся в состоянии острого конфликта.

Таких пересекающихся обязательств становится все больше.

Германия и Израиль

Для Германии отношения с Израилем имеют непосредственное значение для собственного перевооружения.

Главный пример представляет Arrow 3. Германия приобрела американо-израильскую систему для перехвата баллистических ракет. В декабре 2025 года Германия стала первой европейской страной, развернувшей Arrow, а затем Берлин и Иерусалим расширили контракт еще на 3,1 миллиарда долларов. Общая стоимость соглашений достигла примерно 6,7 миллиарда долларов. Германия рассматривает российские ракеты средней дальности как основную угрозу своему населению и критической инфраструктуре.

Израильские технологии присутствуют и в других направлениях германского перевооружения, включая Spike/MELLS, беспилотные системы и ряд совместных оборонных программ.

Для Берлина отношения с Израилем давно вышли за пределы исторической ответственности и ближневосточной политики. Израиль участвует в создании германской способности защищаться от российской ракетной угрозы.

Поэтому вопрос об испанских самолетах, летящих "останавливать Израиль", имеет вполне практическое продолжение.

Что в таком случае сделает Германия? Испания является ее союзником по НАТО и ЕС. Израиль является одним из важнейших военных партнеров Германии, от сотрудничества с которым зависит часть германского перевооружения.

Старые обозначения "союзник" и "государство вне НАТО" уже недостаточны для описания реальной карты военных зависимостей.

Америка больше не является константой

Дональд Трамп неоднократно заявлял, что Соединенным Штатам необходим контроль над Гренландией, территорией Королевства Дания, и отказался исключить применение силы для достижения этой цели.

Представим, что Владимир Путин объявил Гренландию необходимой России, потребовал передать ее под российский контроль и прямо допустил применение российской армии. В Берлине, Париже и Брюсселе это назвали бы угрозой войны против государства НАТО.

Такую возможность допустил президент сильнейшей державы Альянса в отношении территории собственного союзника.

Через месяц после возвращения Трампа в Белый дом вице-президент Джей Ди Вэнс выступил на Мюнхенской конференции по безопасности. Он заявил европейцам, что главная угроза Европе исходит изнутри, и обвинил европейские правительства в отходе от фундаментальных ценностей.

Четырьмя годами ранее Джо Байден с той же трибуны говорил об общих демократических ценностях и нерушимости американских обязательств по статье 5.

За этими речами стоит изменение американской политики, которое Европа уже не может списать на личность одного президента.

На республиканской стороне Джей Ди Вэнс сегодня является одним из главных возможных политических наследников Трампа. Марко Рубио представляет другое направление, но автоматического возвращения к республиканскому атлантизму времен Рейгана или Буша ожидать невозможно. На прогрессистском левом фланге Демократической партии также усиливаются политики, гораздо более скептически относящиеся к традиционным американским военным обязательствам.

Поэтому европейская проблема уже не называется "Трамп".

Следующий президент может восстановить традиционную атлантическую риторику. Еще через четыре или восемь лет американская политика способна снова измениться.

Системы ПРО, флоты, дивизии, военные базы и ядерное сдерживание строятся на десятилетия. Их невозможно перестраивать после каждых американских выборов.

В течение десятилетий Вашингтон был для европейского военного планирования константой. Американские администрации менялись, возникали тяжелые политические конфликты, но европейцы исходили из устойчивости самого американского обязательства защищать Европу.

Этой уверенности больше нет.

Гренландия показала, что американский президент способен рассматривать территорию союзника как объект собственного геополитического приобретения. Мюнхенская речь Вэнса показала, что американская власть способна поставить под вопрос и общность ценностей, которую сам Североатлантический договор называет одной из основ Альянса.

Для разрушения сдерживания Соединенным Штатам не требуется формально выходить из НАТО. Достаточно того, что европейский союзник и потенциальный противник больше не могут заранее знать, какую Америку встретят в момент кризиса.

Союз-призрак

Участники НАТО создают дополнительные гарантии, входят в параллельные системы военных обязательств и строят собственные оборонные планы.

Для Эстонии безопасность определяется тем, будет ли российское нападение на Нарву немедленно воспринято в Оттаве, Варшаве, Брюсселе, Риме, Вашингтоне, Афинах, Стамбуле и Мадриде как нападение на их собственное пространство.

Для Испании безопасность определяется тем, будет ли захват Сеуты, независимо от того, произойдет он в гибридной или военной форме, воспринят в Оттаве, Варшаве, Брюсселе, Риме, Вашингтоне, Афинах, Стамбуле и Таллине как их собственная проблема.

Греция и Турция должны знать, что сделает Франция в случае их военного столкновения.

У Турции теперь есть дополнительные союзники, взявшие на себя военные обязательства перед ней, и военные обязательства, которые она сама взяла перед ними.

Германия должна строить оборону против России и одновременно учитывать отношения с Израилем, от которого получает критически важные военные технологии.

Соединенные Штаты должны одновременно конкурировать с Китаем, обеспечивать европейскую безопасность, вооружать Марокко, сотрудничать с Турцией и решать внутри собственной политики, какие из старых обязательств Америка по-прежнему считает своими.

Старая европейская система безопасности требует, чтобы эстонец, испанец, грек, турок, немец, канадец и американец в момент настоящей опасности дали одинаковый ответ на один вопрос:
Когда и за кого я готов воевать?

Пока этого ответа нет, Североатлантический союз является союзом-призраком. Конечно, его бюрократические институты способны пережить такое состояние на десятилетия. Но реальное содержание военного союза исчезает, когда государства начинают строить собственное выживание на убеждении, что в решающий момент каждый прежде всего должен рассчитывать на себя.

В НАТО каждый умирает за себя.

Оригинал на немецком языке: The European, 17 августа 2026. 

Авраам Шмулевич - израильский историк, политолог, президент Института восточного партнёрства в Иерусалиме. Специализируется на Южном Кавказе, постсоветском пространстве и Ближнем Востоке.

Источник: 9 канал
Фото предоставлено автором