Или проиграешь

Моя любимая история про правду - из лихих девяностых. Как и все подобные истории моего поколения.

В 1996-м прогрессистам на Руси нужно было хоть тушкой, хоть чучелком протащить полуживого Деда на его последний срок. Потому что иначе - коммунистический реванш. Во всяком случае, так казалось.

Зюган тогда шибко лютовал по всей стране. Дикие шайки сколачивал от Смоленска до Владивостока, парт-ячейками крестил и на улицу выгонял. Железобетонные бабки и прожженное мужичье в мороз и ливень - чтобы диковатее да позлее - и все с крашеной фанерой поперёк живота: “Банду Ельцина в качель” и “Растуды его совсем!”

С такой-то кавалерией пёр Зюган на президентство бронепоездом. А Дед совсем плохой стал. Что ни спроси, он - да, да, нет, да… Заговаривался уже поди, не иначе. А тут еще ко всему прочему в самом тылу Хасбулат с Руцким да примкнувший к ним Лужков интриговали. Словом, засада.

И вот сидела на излёте 95-го года вся редакция телекомпании ВИD во втором - суперзвёздном - составе, и вторую неделю на одном кофе и сушках держалась за голову, болея вопросом: как предотвратить надвигающийся откат к советскому прошлому, не допустить социалистической контреволюции, короче, как мочить комуняк в телевизоре? И главное - как подавать/продавать этот “Голосуй или проиграешь!”?! Кто его вообще придумал в Кремле?.. Лично БээН на корте?..

Вопрос экранного имиджа - это вопрос раскрутки, рейтинга, они же - голоса. Что, прикажете не показывать федерального масштаба митинги и протесты народа, реально толпами в голос страдающего от тяжкого бытия?! Это предательство не то что журналистики, а самой сути идеи демократии и свободы слова. Но каждая минута в кадре любого краснознаменного орденоносного страдальца по раньшим временам давала очередной голос Зюгану...

В какой-то особенно тоскливый момент на бесконечную планёрку ворвался запыхавшийся Любимов, к слову, ставший Генеральным после убитого за 9 месяцев до этого Листьева. Огромный, прекрасный и счастливый Любимов с диковатым блеском в глазах.

- Я знаю! - закричал он. - Я их рассмотрел!.. Пошли!

И они все вскочили жутко заинтригованные, и пошли на улицу, прихватив оператора.

За ближайшим углом кучковалась пара сотен протестантов с развесистыми проклятиями президенту вплоть до правнуков. Любимов подошел к первой попавшейся тётке, перепоясанной крест-на-крест явно кусучим платком грязно-землистого цвета и с парадным портретом усатого на шее на верёвочке. Портрет был аккуратно, но основательно упакован в прозрачный целлофан, чтобы брызги грязного снега снизу случайно не заляпали светлого лика Генералиссимуса в белоснежном френче.

Любимов стал рядом с тёткой, скомандовал оператору “Включай!”, сделал в камеру “кадровое лицо” и произнёс в пушистый микрофон:

- По всей стране, даже буквально в 100 метрах от нашей редакции не утихают народные протесты несогласных с политикой действующего правительства и лично президента. Люди в любую погоду готовы стоять до последнего. Их голос должен быть услышан.

С этими словами генеральный директор самой авторитетной телекомпании России на тот момент подсунул микрофон тётке под нос.

И женщина не сплоховала. Застрелив камеру взглядом, простая позднесоветская баба подбоченилась и дала эпический монолог без единого слова матом. В ассортименте был классический набор от “...на вас нет!” и “...раньше было!” и до “расстрелять как собак!” с обязательным “повесить на столбах!”. В её подёрнутых слезой глазах, как на аэро-табло, мельком блеснули все незабвенные аббревиатуры: ЧК, ВКП(б), РККА, ГОЭЛРО, НКВД, РСДРП, ОСОАВИАХИМ, ДОСААФ, ВЛКСМ, ОБХСС, КПСС, СССР…

Резко глубоко вдохнув, тётка пошла на новый зачин про всё купивших и продавших гайдаро-чубайсов, но тут Любимов ловко убрал микрофон и сам эффектно закончил про несгибаемых лидеров протеста. Знаменосцы с транспарантами блестяще вписались в кадр.

Покончив с интервью и швырнув оператору микрофон, Любимов подошел к подмерзающим своим.

- Всё это... - он описал широким жестом круг по развивающимся окрест красным флагам, - ...новость номер один круглосуточно. С этой минуты и до выборов. По одному нашему с камерой на каждый красный митинг. Интервью, крупные планы, телемарафоны и тэдэ, по правде, как положено... Пусть все видят кому они проиграют.

И по голубым экранам в каждой новостной пятиминутке нескончаемым потоком стройными колоннами поползли эти деревянные похоронные лики, мёртвые вожди на палках, старая поддатая вохра с мятой кирзовой кожей, золотозубые женщины с негнущейся парткомовской химической завивкой, бывшие снабженцы, управленцы и доставленцы. Ответственные работники и передовики производства. Они взбирались в кузова грязных ЗИСов и оттуда в камеру толкали речи, выдвигали требования, грозили прошлым и проклинали будущее. Они упоенно звали назад в мавзолей. Или просто несли черносотенную ахинею. Часто и то, и другое разом, и крупным планом.

Через полгода бесконечного тревожного репортажа навзрыд с мест безостановочных событий по всей стране даже Зюгана начало тошнить от вида его горячих сторонников, несущих телевизионную вахту. Каждый второй из них пребывал в состоянии взвинченной перманентной истерики с пеной Ленина-Сталина на посиневших губах. Всякое мероприятие коммунистов смотрелось в траурной рамке зомбоящика как коллективная Пляска святого Витта. Поскольку по своей сути и была таковой.

Вы лично в здравом уме станете голосовать за тех, за кого агитируют вот эти вот все… небожители?.. То-то же.

И выборы забрал Дед.

Конечно, в деле переизбрания патриарха немножко помогло еще и дикое бабло олигархов, но это уже совсем другая история. Не про правду.

Автор: Борис Прусский
Главный редактор журнала "Нихреновости"