Эмигрировавший в США русский разработчик вещества, отравившего Скрипаля, рассказал о будущем экс-шпиона

Вил Мирзаянов, живущий в США бывший советский военный химик, являвшийся одним из разработчиков боевого вещества «Новичок», заявил в интервью британским СМИ, что отравленные этим нервно-паралитическим газом бывший сотрудник ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия, скорее всего, умрут, а если и выживут, то останутся калеками. «Выздоровление исключено», — отметил он. Также Мирзаянов заявил, что формула вещества засекречена, и произвести его могла только Россия.

Так же Мирзаянов заявил, что химическая формула вещества была опубликована лишь в его книге. «Вашингтон приложил немало сил для уничтожения моей книги. Не достиг своей цели», — написал ученый на своей странице в Facebook.

Фото vilmirza/YouTube

Уроженец Башкирии и выпускник Московского института тонких химических технологий Вил Мирзаянов 26 лет работал в главном советском НИИ, занимающемся разработкой химического оружия в СССР, — Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии (ГНИИОХТ; также был известен как НИИ-42 и Почтовый ящик-702), пишет «Медуза«.

В 1996 году Мирзаянов эмигрировал в США, где начал преподавать в Принстонском университете. Через десять лет он выпустил книгу, в которой подробно рассказал о программе химического оружия в СССР.

Химик отметил в интервью The Telegraph, что «Новичок» до сих пор в 10 раз сильнее любого существующего нервно-паралитического вещества.

«Эти люди — мужчина и его дочь — ушли. Даже если они выживут, они не поправятся», — сказал Мирзаянов о пострадавших Сергее и Юлии Скрипаль.

Он также раскрыл некоторые подробности о «Новичке». Оказывается он может храниться в двух совершенно безвредных компонентах, которые можно по отдельности перемещать, а потом уже соединить в аэрозоль.

«Только 10 граммов — уже много. В летнее время всего двух граммов будет достаточно, чтобы убить 500 человек», — рассказал Мирзаянов. Он выразил опасения, что есть еще люди, которые могли подвергнуться воздействию «Новичка».

Специалист также подчеркнул, что формула вещества до сих пор засекречена, поэтому в другой стране, кроме России, произвести его не могли.

«Только Россия могла это сделать… Они могут отправить его куда угодно, в дипломатическом багаже», — предположил Мирзаянов.

Напомним, что химик уехал в США в 90-х годах, после того, как опубликовал статью о том, что Россия якобы не соблюдает международные обязательства по прекращению работы над химическим оружием.

Химик об отравлении «Новичком»: «Отнялись ноги, цирроз, инвалидность, умер»

О веществе «Новичок» «МК» поговорил с химиком из засекреченного в прошлом отечественного института и перевели отрывок из книги Вила Мирзаянова, который первым обнародовал информацию о «Новичке».

История «Новичка» начинается в 1971 году, когда в Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии начали разрабатывать сильнейшее, не имеющее аналогов в мире химическое оружие. И разработали: в начале 90-х авторы получили за боевое химоружие Ленинскую премию.

В то же время о нем узнает широкая публика: утечку формулы организовал бывший сотрудник ГНИИОХТа Вил Мирзаянов (сейчас проживает в США), о чем сам он в понедельник, сразу после заявления Терезы Мэй, и напомнил в соцсети: «Его химическая формула опубликована лишь в моей книге… Вашингтон приложил немало сил для ее уничтожения. Не достиг своей цели».

Мирзаянов заявил, что химическая формула вещества была опубликована лишь в его книге. «Вашингтон приложил немало сил для уничтожения моей книги. Не достиг своей цели», — написал ученый на своей странице в Facebook. Фото facebook.com/vil.mirzayanov

Как выяснилось, речь идет об издании „State secrets. An insider’ s Chronicle of the Russian Chemical Weapon’ s Program“ (Государственная тайна. Хроника секретной программы по разработке российского химического оружия). Наряду с Мирзаяновым в открытых источниках в Интернете упоминаются имена двух других ученых: Льва Федорова и Владимира Углева. Но все же именно Мирзаянову принадлежат публикации, связанные с секретным российским веществом.

Первой стала статья «Отравленная политика» в газете «Московские новости» от 1992 года, где он также рассказывает о «Новичке». Он, по версии Мирзаянова, разрабатывался в рамках проекта «Фолиант» и является бинарным химическим оружием, то есть таким, которое приводится в «боевое состояние» непосредственно перед применением (до этого его реагенты, которые, как правило, безопасны, содержатся отдельно друг от друга).

Однако сам химик Мирзаянов, по словам его бывших коллег, все же не входил в группу разработчиков «Новичка». Откуда же он мог знать про формулу? Этот вопрос я задаю химику с большим стажем, знакомым с Мирзаяновым.

— У нас в закрытых институтах так заведено: если одна лаборатория работает над каким-то веществом, об этом знают только сами действующие лица, — в соседней лаборатории даже не ведают, что творится за стеной, — отвечает собеседник «МК». — Однако Вил Мирзаянов был хорошим хроматографистом — специалистом по разделению и анализу смесей веществ, а также изучению их физико-химических свойств, а значит, до него теоретически могла дойти секретная информация.

— Которой он, как непримиримый борец с Россией, мог поделиться со своими новыми соотечественниками?

— Не исключено, ведь ему уже инкриминировали госизмену после публикации информации о «Новичке» в 92-м году в «Московских новостях». Потом под нажимом «демократической общественности» отпустили, и он уехал в США, сейчас живет в Принстоне, ему уже 82 года.

— Могли ли западные спецслужбы сами подсунуть аналог «Новичка» Скрипалю?

— Конечно. Наверняка разработки подобны веществ велись и у них, просто их смогли получше засекретить. А после откровения Мирзаянова, который еще и формулой поделился, оказалось проще простого самим устроить покушение, а ответственность переложить на Россию. Только странно, что, «все выяснив», спецслужбы Великобритании почему-то не называют точное химическое название вещества, а лишь его «кличку» — «Новичок». Это может говорить о том, что они (имея другой, приготовленный британскими учеными аналог) опасаются ошибиться, ведь люди, разрабатывающие препарат, знают такие тонкости его приготовления, которые всегда могут вывести мошенников на чистую воду.

— А если бы вещество было создано строго по оригинальной формуле?

— Тогда распознать место его изготовления нельзя.

— Тот факт, что пострадавшим Скрипалю и его дочери очень быстро был введен антидот, наводит на мысль о том, что об отравляющем веществе знали заранее…

— Скорее да. Это изобличает британские спецслужбы в том, что у них все было готово на случай такого дикого отравления.

— Теперь ответьте, пожалуйста, на вопрос о том, в каком виде мог использоваться «Новичок»? Британская пресса пишет, например, об отравленном букете. Это возможно?

— Уничтожать папу и дочь боевым отравляющим веществом — это вообще очень странно, надо все-таки быть очень острожными с выводами и не вестись на легковесные данные Терезы Мэй. Если бы их хотели уничтожить с целью мщения, то сделали бы это очень тихо. Тут надо искать того, кому нужен был громкий скандал. А это уж точно не российская сторона.

Дело в том, что препарат нервно-паралитического действия может потянуть в могилу не только жертв, но и тех, кто его преподносит, а также совершенно посторонних людей, которые по несчастной случайности вдруг окажутся рядом. Так, у нас институте в свое время тяжело отравилась уборщица, которая просто надышалась парами ОВ. Был также профессор-медик, который по неосторожности отравился сам и лишь, благодаря своим глубоким знаниям, протянул после этого еще несколько лет.

— В открытых источниках упоминается также сотрудник ГНИИОХТа Андрей Железняков, который отравился именно «Новичком» в 1987 году. Вы его знали?

— Да, знал. У него сначала стали отниматься ноги, потом развился цирроз печени, он получил инвалидность и умер, если не ошибаюсь, в 1992 году. Так что, если в деле Скрипаля использовалось подобное вещество, то выжить он и его дочь смогут, но наверняка им также грозит пожизненная инвалидность.

Инсайдерская хроника российской программы химического оружия

Вот что пишет Вил Мирзаянов в своей книге «Государственные тайны: Инсайдерская хроника российской программы химического оружия» (State Secrets: An Insider’s Chronicle of the Russian Chemical Weapons Program), вышедшей в 2008 году на английском языке.

«В течение долгого времени Россия просто воспроизводила химическое оружие западных стран, однако в начале 1970-х русский ученый Петр Кирпичев и его команда создала новый класс химических веществ, во много раз смертоноснее любых других известных в то время веществ. Более того, эти химические вещества не были традиционным фосфороорганическим нервно-паралитическим веществом известной структуры».

Далее Мирзаянов утверждает, что ГОСНИИОХТ срочно синтезировал пестицид с аналогичной структурой. «Это открыло возможность использования сельскохозяйственных химикатов как компонентов бинарного оружия». Как уверяет Мирзаянов, «даже когда шли переговоры по конвенции о запрете химоружия, Россия (имеется в виду СССР – «МК») тайно и настойчиво продвигалась в своей программе разработке и испытаний нового класса бинарного химического вещества под кодовым названием «Новичок». Согласно Вайомингскому меморандуму (1989 г. – «МК»), и США, и Россия были обязаны декларировать свои хранилища химоружия, но Россия лгала о количестве хранимого и никогда не признавала наличия программы «Новичок».

По словам Мирзаянова, он решил сделаться разоблачителем («Если не я скажу об этом, то кто? Возможно, никто во всем мире не знал о «Новичке»), с этой целью в сентябре 1992 года он опубликовал статью о советском химоружии в «Московских Новостях». После чего против него было возбуждено дело. Как пишет Мирзаянов, «в конце концов, расследование чекистов сыграло с ними злую шутку. Они прикрепили к моему делу более 60 секретных и совершенно секретных документов, относящихся к разработке химоружия в России… Я на законных основаниях скопировал их во время ознакомления с материалами дела… Из этих документов стало возможно понять, как программа разработки бинарного химоружия «Новичок» развивалась в СССР, а потом и в России».

По утверждениям Мирзаянова, несмотря на падение коммунистического режима, программа продолжалась до конца 1992 г., и возможно, после этого: «Несмотря на мои разоблачения и ратификацию Россией конвенции о запрете химоружия, программа «Новичок» не была помещена под международный контроль, а вещества А-230, А-232 и их прекурсоры и бинарные компоненты не попали в список контролируемых соединений конвенции о запрещении химического оружия».

Позже российский сенатор Игорь Морозов, ранее работавший в спецслужбах, опроверг заявления Мирзаянова, заявив, что в России сейчас нет запасов подобных веществ — они были полностью уничтожены.

Мирзаянов: «После таких мытарств, моя жизнь устроилась… Я счастливый человек.»

Почему вы пошли на этот шаг? — инересуется у Мирзояна событиями 1992 года (публикацией в газете «Московские новости» статьи «Отравленная политика») Алекс Григорьев, корреспондента Русской службы «Голоса Америки», в интервью в 2013 году.

Вил Мирзаянов: Конечно, я это решил не за один день. До этого я два года поддерживал Бориса Ельцина, когда он боролся против советской власти. Я участвовал в демонстрациях в его поддержку. Естественно, последовал ответ со стороны КГБ: мой отдел расформировали, а меня уволили с работы за то, что я в 1991 году опубликовал в московской газете «Куранты» статью примерно такого же содержания. Но, в «Московских новостях» я опубликовал статью, потому что на мою предыдущую публикацию не последовало никакой реакции.

Что меня побудило это сделать? Россия вроде бы строила демократическое общество, но я с ужасом увидел, что военно-промышленная верхушка не изменила своей политики, что ведется обман мировой общественности. Полтора десятилетия Москва вела переговоры по заключению международной Конвенции о запрете химического оружия (Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и его уничтожении была одобрена Генеральной Ассамблеей ООН в ноябре 1992 года – ГА). Но в конвенцию была заложена «мина» – запрещалось все старое химическое оружие, но не было упоминаний о новом оружии. А мы разработали совершенно новые поколения химического оружия, начали его производить, генералы и гражданские генералы получали за это Ленинские премии.

Когда приблизился момент подписания этой конвенции, я с ужасом обнаружил, что оказался в компании этих самых обманщиков. Я не мог себе этого позволить: каждый человек старается быть честным, честно работать и детей воспитывать честными. Я не смог смириться с этим и обратился к прессе, поскольку был категорически не согласен с тем, что Россия прибегает к обману.

Фото golos-ameriki.ru

А.Г.: После этого вас начали преследовать?

В.М.: Да, конечно. Хотя в моей статье не было разглашено никаких секретов. Там не было ни формул, ни технологических схем – я ничего не писал и не говорил об этом. В статье была просто констатация факта, что мы разработали новое поколение бинарного оружия и намерены скрывать его от мировой общественности. Через месяц после публикации меня арестовали. Все материалы следствия я поместил в своей книге «Вызов».

А.Г.: Коллеги и знакомые вас поддерживали?

В.М.: Коллеги отнеслись к моему поступку более чем сдержанно. Потому что страх довлеет над людьми. Правда, нашлись два человека, которые выступили в мою защиту. Один из них – Андрей Железняков. Он был очень сильно отравлен именно этим новым оружием, стал инвалидом и уже не работал. Железняков согласился дать интервью журналу «Новое время»: это было очень важное подтверждение моей правоты, потому что иначе военные могли заявить, что я все выдумал. Его – инвалида – не решились преследовать. К сожалению, он умер через год после этого.

А.Г.: Как реагировало российское руководство, когда вы вытащили сор из избы?

В.М.: Российское руководство, естественно, было против меня. Оно вело это дело в лучших традициях ЧК. За два дня до моего ареста Борис Ельцин провел совещание в КГБ. У него спросили: «Что делать с Мирзаяновым, который разбазаривает государственные секреты?». И Ельцин, по простоте своей, ответил: «Поступайте по закону». Они и поступили – но по чекистскому закону.

Дело в том, что за три года до моего ареста закон, который давал основания для моего ареста, был ликвидирован постановлением Верховного Совета СССР: все подзаконные акты, которые касались ограничения прав человека, должны были быть либо опубликованы, либо найдены недействительными. Но жизнь показала, что КГБ абсолютно не руководствуется законом. Мое дело было состряпано на основе этих подзаконных актов, которые никогда не были опубликованы.

А.Г.: Ныне Россия уничтожает химическое оружие. Можно ли сказать, что финал этой истории оказался счастливым для всех?

В.М.: У меня двойственные чувства. Я поддерживал эту конвенцию, несмотря на то, что не был согласен с ее текстом. Когда я переехал в Америку, я поддерживал ее ратификацию Конгрессом США. Многие сенаторы впоследствии мне прислали благодарственные письма. Несмотря на это, в списке запрещенных химических отравляющих веществ новые поколения российского химического оружия отсутствует. Поэтому у меня неполное удовлетворение от этого.

Я не говорю, что Россия тайно производит это оружие – у меня нет таких сведений. Но плох сам факт, что конвенция оказалась неполной, не соответствующей своему времени. Потому что не исключено, что будут разработаны еще более страшные виды химического оружия. Ведь оружие разрабатывают лаборатории и институты, а они, согласно конвенции, не подлежат контролю.

А.Г.: Как сложилась ваша жизнь?

В.М.: Меня дважды заключили в тюрьму, состоялся суд. А потом решением и.о. генерального прокурора РФ Алексея Илюшенко я был полностью оправдан за отсутствием оснований для моего преследования. Но, несмотря на это, моей семье и моей работе в России места не было. Поэтому, когда меня пригласили работать в США, я с радостью согласился. Я работал в Принстонском университете, потом в Рэдклиффском институте… Я создал новую семью, у меня двое сыновей. К счастью, после таких мытарств, моя жизнь устроилась… Я счастливый человек.

Источник: ForumDaily
Фото: Facebook.com/vil.mirzayanov