Бешенство симулякра

Видя неподдельную ярость студентов, почти ежедневно выходящих на мирные погромы против чудовищных зверств израильской военщины, легко поверить, что на этот раз их борьба имеет прямое отношение к реальности.

Это борьба за благо палестинского народа, за его право на достойное существование и гарантированное процветание, которое непременно получилось бы, если бы не израильская оккупация Ближнего Востока.

Обидно, но приходится констатировать, что и на этот раз речь идет об очередном обмане, о жульничестве, о подлоге, хитро придуманном известно кем.

Чтобы убедиться в том, что мы опять имеем дело с большой ложью, достаточно спросить вождей, что они знают о реалиях палестинского общества. Тут же окажется, что знать необязательно и даже вредно. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Подавляющее большинство активистов типа перекошенной Греты не имеют понятия ни об историческом развитии палестинского общества, ни о его основополагающих представлениях о праве и ценностях, ни о его доминирующей аксиологии (системе понятий, что такое хорошо и что такое плохо).

Вся забота о судьбе палестинцев есть ни что иное, как выражение кристально чистой ненависти к Израилю, метафорой воли к разрушению еврейской государственности. Как всякое восстание масс, и это имеет некий сокровенный смысл, свое тайное послание посвященным и должно читаться, как притча.

Это по существу эмоциональный протест против неожиданно осознанной несправедливости: с какой стати они сами чувствуют себя потерянными, прижатыми к последней стенке экзистенциального тупика, без проектов будущего и очевидной цели бытия, без радостей чадолюбия и плотских утех, в то время, как Израиль почему-то опять на коне – не разделяет всеобщую безнадегу, не переживает демографический кризис как верную примету социального прогресса, не теряет смысла земного существования.

Обратите внимание на интересную деталь – идейных погромщиков абсолютно не интересует судьба палестинцев там, где она не связана с Израилем. Население Иордании, к примеру, на 80 процентов состоит из палестинцев, и не все они, возможно, абсолютно счастливы, но кого это волнует?

Ни одно из требований демонстрантов к ним не относится. Как не относится и к судьбе их соплеменников в Ливане, Сирии, далее везде.

Вам не кажется нелогичным, что освобождение «исконной территории Палестины» от еврейской колонизации стало делом жизни для понаехавших, буквально вчера освоивших чужую территорию, которая в общем-то никогда не была бесхозной?

Разве не логичней было бы требовать окончания противозаконной оккупации Америки, земля которой по идее всегда принадлежала ее коренным хозяевам – местным «индейским» племенам? По какому праву самозванные оккупанты добавляют новую кривду к другим проявления исторической несправедливости?

Кто позволил незваным арабским колонизаторам топтать священную землю могикан и команчей? Кто дал им право утверждать, что «Аллах Акбар», когда в этих местах каждый знает, что великим может быть только Маниту?

То, что весь эмоциональный припадок – не более, чем манок и подстава, легко доказать простейшим тестом, не требующем лабораторного подтверждения. Ведь это не первый и не последний острый приступ падучей в недавней истории человечества.

Уже на нашей памяти есть примеры массового психоза на почве борьбы за чужую свободу. На заре современного прогресса так сладко было протестовать за свободу порабощенного алжирского народа!

В лагере мира и социализма множились тогда репортажи о случаях самопожертвования среди парижского студенчества, когда самые идейно продвинутые ложились на рельсы, чтобы собственным телом остановить железнодорожные составы, подвозившие подмогу французским оккупантам.

Еще свежо предание о взрыве молодежного гнева в связи с вьетнамской войной! За свободу борющегося Вьетнама совестливые молодые люди были готовы умирать и убивать. На университетских кампусах, на журфиксах в модных салонах не было темы более острой и горячей, чем борьба загадочного народа Вьетнама за свободу, а следовательно, и за прочный мир во всем мире!

Это сегодня ясно, что настоящий выбор выглядел несколько иначе, чем в грезах юных доброхотов. Это был выбор между обществом типа Южной Кореи и родовой диктатурой северной ее части.

Несовершенство первого, демократического типа развития бросается в глаза, оно слишком первопланово, чтобы остаться незамеченным. Люди доброй воли сделали все, чтобы победило рабство, которое, по Оруэллу, и есть свобода.

Не случайно лозунг современных американских обскурантистов: «Верните Оруэлла в литературу!»

Но попробуйте спросить вчерашних любителей мировой справедливости, что они знают о последующем развитии свободного Алжира? Они и впрямь в курсе эволюционных перипетий свободного Вьетнама?

Может, даже знают имя сегодняшнего президента Алжира? Или, на худой конец, фамилию генерального секретаря компартии Вьетнама?

Сомневаюсь! А имена нынешних руководителей Афганистана им тоже известны? Конечно, это не более, чем злая шутка.

Судьба народов, освобождение которых казалось непременным условием дальнейшего развития человеческой цивилизации, каким-то загадочным образом перестала кого-либо интересовать, словно бы они провалились в черную дыру истории.

В том, что идейные выступления масс, движимые самыми что ни на есть благородными помыслами, на поверку оказались не более, чем суррогатами, виновна прогрессивная идеология «вокизма», новой классовой сознательности, как сказали бы мы по старинке.

Та вместо реальных житейских проблем – к примеру, совершенствования экономических и социальных отношений или формулирования новых общественных целеполаганий – предлагает суррогатные направления развития, умозрительные судороги тревожно-мнительной мысли, призванные канализировать в боковые тупики всю энергию активных, деловых индивидов.

Такие ложные цели и бесплодные, подставные проекты называются нынче симулякрами.

Смысл идеологии «вокизма» как раз и заключается в том, чтобы вытеснить мир реальных проблем, подменить его миром симулякров. В таком «прекрасном новом мире» старые демократические ценности перестают быть самоочевидными и безусловно позитивными, консервативные и либеральные посылки легко замещаются идеалами ненависти и насилия.

Дайте такому прогрессивному профессору пару лет, и он играючи промоет незрелые мозги, докажет наивной аудитории, что традиционные представления безнадежно устарели, выявили свою отсталость и несостоятельность и остро нуждаются в пересмотре. Давно пора заменить их новой иерархией ценностей!

Кто внушил им, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным? Кто и когда доказал, что уметь лучше, чем не уметь? Что иметь лучше, чем не иметь? Кто сказал, что глупость не может быть завуалированной формой глубочайшей мудрости? Что сложная гармония стоит в музыкальном отношении как-то выше, чем примитивный ритм? Что рост и развитие является функцией живого организма, а не энергозатратной ошибкой природы? Не лучше ли ориентироваться на ящерицу, которая энергию зря не тратит, а ведь существует не первый миллион лет?

В результате таких схоластических упражнений постепенно складывается ущербная ценностная иерархия, где второстепенное и несущественное начинает казаться единственно важным.

Разумеется, подобное массовое переосмысление, отчуждение и увод незрелых умов в мир эмоциональных и мировоззренческих симулякров требует колоссальных административных ресурсов и финансовых вливаний, но их почему-то всегда оказывается предостаточно.

Чтобы принцип политической корректности мог овладеть всей системой образования, пришлось существенно пересмотреть учебные основы, произвести правильный отбор ученых советов и профессорских корпусов.

Речь идет не о теориях заговора, хотя на первый взгляд так может показаться. Речь идет о верных симптомах трансформации политического и экономического порядка. Обратите внимание, как мало интересуют университетских бунтарей их собственные реальные жизненные проблемы – стипендии, общежития, сложности трудоустройства.

Мещанские соображения не подвигнут их на ратный подвиг, на митинговую активность, не заставят выйти на площадь. Их душу томит единственная большая забота – освободить Палестину!

А потом… А потом забыть о ней надолго или навсегда. И увлечься другим симулякром, на который взрослый дядя укажет повелительным перстом.

И будьте уверены, на реальную проблему он не укажет, за это ему не платят. Он получает зарплату за пропаганду симулякров.

Не удивляйтесь, если в один сомнительно прекрасный день вы обнаружите, что на вершине ценностной пирамиды окажутся насилие, ненависть и смерть.

У эволюции убеждений есть свои законы, которые пока никто не отменял.

Ефим Фиштейн, международный обозреватель Радио Свободa
Статья предоставлена Nautilus
Фото: Pexels.com